50 и одно дыхание легче - Лина Мур

Ковыряюсь ложкой в каше с орехами и тяжело вздыхаю. Никто из нас не произнёс ни слова. Сидя в машине, мы смотрели в разные стороны. Вошли в ресторан, словно незнакомцы. Когда это случилось с нами?

— Мне нужно в офис. На пару часов, — произносит Ник, но так сухо и зло.

— Хорошо, — не поднимая головы, киваю ему.

— Тебя домой отвезти?

— Да.

— Доедать будешь?

— Нет. Я наелась.

— В два часа Майкл привезёт тебе приготовленную Кирком еду. На обед и на ужин. Он знает разные диеты и будет придерживаться твоей. Витаминной и без жареного.

— Спасибо. Это очень мило с твоей стороны.

Вот и всё.

Весь разговор.

Я не знаю, что мне делать дальше…

Откладываю ложку, и официант забирает у меня тарелку. Ник оплачивает завтрак и поднимается со стула. Я за ним. Мы выходим из ресторана и направляемся по многолюдному тротуару к парковке, на которой нас ожидает Майкл.

— Мне придётся задержаться в офисе. Я переночую у себя, — говорит Ник. Нет, ему не нужно там задерживаться. Он это говорит, чтобы обидеть меня. Уколоть. Вывести на эмоции. Затеять ссору. Дать ему возможность накричать на меня. А у меня нет сил для этого.

Киваю ему и пожимаю плечами.

— Делай, как тебе будет удобно. Мне нужно привыкнуть жить одной, — последние слова шепчу. И это правда. Если дальше у нас не сложится, то ребёнок будет моей проблемой, а не его. Я должна буду заботиться о нём постоянно. И надо учиться это делать уже сейчас.

Николас пропускает мои слова мимо ушей и достаёт мобильный. Звонит кому-то и на французском обсуждает свои дела. Как вот этому мужчине сообщить о том, что он будет отцом? Как?

Мы подходим к переходу и ожидаем, когда зажжётся зелёный человечек.

— Ник… — зову его, но он отворачивается. Сбрасывает мою руку с себя и просто отворачивается, говоря о том: «Отвали от меня, я занят».

Это так обидно. Если бы он знал, в каком я сейчас состоянии. Я напугана. Я потеряна. Я чувствую себя ужасно. Моё тело меняется. Всё меняется и внутри меня, и снаружи. К этому нельзя привыкнуть и так страшно одной. А не хочу, чтобы Николас винил меня в том, что я специально забеременела от него, чтобы окрутить его и заставить быть со мной. Однажды он уже говорил об этом. А просто так, даже в порыве злости и страха, выдавать свои мысли человек не будет. Значит, он всё же склоняется к этому варианту. Чёрт!

Потираю лоб и вижу, что зажигается зелёный, но Ник так и стоит ко мне спиной, разговаривая по телефону. Я уже боюсь его трогать, чтобы не слышать, как он кричит на меня. Я боюсь шелохнуться и просто жду. Постоянно жду. А чего жду я не знаю. И даже его слова, вчерашние слова и признания, не спасают ситуацию. Всё потеряно. Буквально всё. Я не знаю, как выйти из этого состояния. Мне, может быть, помощь какая-то нужна. Я не знаю. Никто мне не рассказывал о том, что делать, когда ты беременна. Что предпринимать, как жить, как готовиться к этому. У меня не было нормальной матери и не будет. Больше не будет. Чёрт возьми…

Снова загорается красный.

Слышу звук машин, пролетающих мимо, сотни голосов разных тональностей вокруг. Яркое солнце и звуки уличных музыкантов. Смех и громкие восклицания. Свист…

Сквозь весь этот шум я различаю свист. И это не у меня в ушах, кто-то свистит.

Поднимаю голову и поворачиваюсь к Николасу. Он смеётся, что-то отвечая в мобильный. Смеётся не со мной. К чёрту. Не нужна, так уйду. Просто уйду, раз он так себя ведёт и не хочет войти в моё положение. Да он о нём и не знает.

Снова свист. Хмуро оборачиваюсь, желая узнать, кому приспичило сейчас свистеть. Возвращаю свой взгляд на дорогу, а затем на другую сторону на тротуар в тени домов и магазинов.

У меня всё леденеет внутри. Сначала я не верю своим глазам, но через несколько секунд, когда парень на другой стороне улицы приближается к дороге, я понимаю, что он свистел именно мне. Он поднимает руку и играет пальцами, а на его лице широкая улыбка, от которой мурашки пролетают по позвоночнику от страха.

— Ник… Николас… — одними губами произношу я, глядя на него.

Не слышит.

— Николас! — Хватаю его за руку и тормошу. Снова и снова.

Он дёргает ей, чтобы я сняла свою руку.

— Ник! — Визжу я, поворачиваясь к нему. И ударяю по плечу. Снова и снова. Бью его и кричу имя, чтобы обратил на меня своё чёртово внимание. Бью. Бью. Бью. А внутри меня скапливается чудовищный и липкий страх, наполняя голову шумом.